Новосибирская художница создаёт мозаику для музеев по всему миру
Биполярное расстройство (БАР) — это хроническое психическое заболевание, при котором фазы эмоционального подъёма сменяются периодами глубокой депрессии. 24-летний новосибирец рассказал корреспонденту ОТС-Горсайта, как жить с таким диагнозом.
Сергей (имя изменено) работает программистом в IT-компании. О своём диагнозе он узнал на втором курсе университета.
«Изначально это был просто депрессивный эпизод, продолжительностью четыре месяца. Без каких-то весомых причин у меня появилась апатия, в жизни вообще ничего не радовало. Врач во время наблюдения выявил, что есть и маниакальные эпизоды. Так и выяснилось, что у меня биполярное расстройство», — поделился с Горсайтом Сергей.
Из-за затянувшейся депрессии, полного отсутствия продуктивности, возможности запоминать и читать молодой человек на год взял академический отпуск.
«Это было в 2020-м году. Помню только, что из-за ковида сидел дома и большую часть времени «залипал» в игры, не получая от этого ни малейшего удовольствия», — вспоминает Сергей.
Люди с биполярным расстройством обычно переживают две фазы. Первая — депрессивная. Она характеризуется состоянием глубокой подавленности, апатией, постоянной грустью, а также нежеланием и невозможностью заниматься любым делом. В период маниакальных эпизодов человек с БАР обычно очень активен, у него повышенное настроение и рассеянное внимание.
«Эти состояния проявляются примерно в одно и то же время, и, лично у меня, они слишком ярко выражены. Бывает даже так, что ещё вчера было всё нормально, а уже сегодня у меня нет моральных сил встать с кровати», — признаётся Сергей.
Одна из фаз у пациентов может отсутствовать. Также среди людей распространён миф, что БАР — это обычная смена настроения.
«Правильнее будет сказать, что это переключение мозга в полностью негативные или в полностью положительные мысли, которые никак не контролируются. Здоровый человек может абстрагироваться от негатива или попытаться получить радость от каких-то бытовых вещей. Человек с БАР в любой из фаз — нет. В депрессии, например, не получится избавиться от навязчивых негативных мыслей и почти невозможно получить удовольствие от вещей, которые буквально на днях его приносили», — рассказывает программист.
«Препараты подбирают индивидуально. К своему эффективному лечению я шёл два года и сменил несколько специалистов. Благодаря рекомендованным медикаментам мои эпизоды стали сокращаться с двух месяцев до примерно двух недель», — рассказал парень.
Если посторонний человек не в курсе диагноза Сергея, он может подумать, что у программиста просто не задался день или он очень устал на работе. Внутренние переживания и цикличность плохого настроения замечают только самые близкие люди.
Сейчас Сергей чувствует себя счастливым человеком, и биполярное расстройство на него практически не влияет.
«Раньше диагноз очень сильно мешал. Сейчас, когда лечение помогает, бывает пара недель два раза в год, когда становится тяжело работать. В остальные дни ничего не беспокоит, так что я живу в обычном режиме», — рассказал молодой человек.
Совсем скоро начнутся последние творческие испытания для будущих актёров и режиссёров. Абитуриенты прошлых лет рассказали корреспонденту ОТС-Горсайта о своём опыте поступлений на эти специальности.
Новосибирец Аким Мальчонок подал документы на режиссёрское направление в прошлом году. Для поступления выбрал три вуза в Москве — ВГИК, ГИТР и ИСИ. В каждом из них дошёл до последнего тура.
«В ИСИ был 1 тур, в ГИТРе — 2, во ВГИКе – 3. Везде с тобой общаются, смотрят культурный уровень и дают творческие задания на фантазию», — рассказал Аким.
В итоге абитуриент набрал достаточно баллов для поступления в любое из трёх учебных заведений. Он выбрал ИСИ.
«Во всех вузах у меня учились знакомые, поэтому о каждом я имел какое-никакое представление. При выборе опирался на несколько критериев: правила и условия обучения, творческая свобода и стоимость», — поделился с Горсайтом молодой человек.
Аким мечтал изучать во ВГИКе именно режиссуру, но баллов хватило только на платное отделение киноведения.
«С 12 лет, когда я впервые задумался о том, что хочу стать режиссёром, я целился именно во ВГИК. Долго готовился, расширял свой культурный код. Последний год я и вовсе отбросил все свои увлечения и в свободное время изучал искусство, готовился к поступлению. Мне постоянно оно снилось. Но вышло не совсем так», — признался Аким.
В каждом вузе, по словам экс-абитуриента, особый подход к будущим режиссёрам. Кроме таланта, важна моральная стойкость.
«В ГИТРе с поступающими очень строги. Их задача — проверить тебя на прочность: перебивают, пытаются задеть. Я знал об этом и не давал себя сломать. Когда я вышел с испытания, то думал, что балл будет низкий, но мне поставили 87 — самый высокий в тот год. В целом во всех вузах было довольно сложно, но почему-то именно во ВГИКе со мной общались довольно интеллигентно», — рассказывает Аким.
На режиссёрских факультетах конкуренция немного ниже, чем на актёрских. Леонид Степанишин подавал документы сразу в восемь театральных вузов: МХАТ, ГИТИС, Высшее театральное училище им. М.С. Щепкина, ВГИК, ВШСИ Райкина, ИСИ, ИТИ и НГТИ. Актёр хотел учиться в престижном московском вузе, но звёзды сошлись иначе.
«Во МХАТе, ГИТИСе, ВШСИ я слетел с первого тура. Был на двух конкурсах в «Щепке» и на одном во ВГИКе, но дальше не прошёл. Поступил в ИТИ и НГТИ, но выбрал последний», — рассказывает Леонид.
«Если проходишь все три тура, а затем ещё пластический и музыкальный, то после этого тебя ждёт коллоквиум и в конце ещë один чтецкий тур. После этого тебя зачисляют на курс. Нет сложных или простых туров. Все этапы очень волнительные, так как с любого можно слететь», — поделился молодой человек.
«В основном я шёл на прослушивание по записи и не ждал. Только однажды, когда я приехал в ИСИ, пришлось прождать пять или шесть часов, и нам сказали, что сегодня уже больше не будут слушать, назначили в другой день. Тогда я решил не поступать туда», — признался Леонид.
«Так получилось, что в двух институтах конкурс проходил в один и тот же день и в одно и то же время. Я выбрал поехать во ВГИК, вместо «Щепки», хотя там у меня было гораздо больше шансов поступить, так как я прошёл уже все туры и оставался только чтецкий. Во ВГИКе нужно было пройти ещё несколько туров. По итогу я пропустил один конкурс в «Щепке» и второго шанса не было», — вспоминает молодой человек.
«Я выбирала вуз, отталкиваясь от места, где проведу ближайшие четыре года. Питер больше симпатизировал по темпу жизни, чем Москва. Мне приглянулся РГИСИ, я рассматривала направления «режиссёр» и «актёр драматического театра». Ещё поступала на режиссера и актёра кино в СПбГИКиТ», — поделилась девушка.
«Я приехала к концу июня, пропустила выпускной, не успела записаться и ждала свою очередь четыре часа. Ты всё время сидишь настороже и надеешься на человеческую честность. Бывает, что через турникеты пробегают вне очереди. В туалет сходить или воды попить — это тоже испытание. Казалось, что ещё два захода, и пойду я, — и тут выходит женщина и говорит: «Всё, сегодня девочек не смотрим, но возьмем ещё пять мальчиков». Они полезли через турникеты: кто успел — тот успел», — вспоминает девушка.
«Я слышала, что парень на одном из туров читал стихотворение, но Олегу Меньшикову оно не понравилось. Артист его остановил. В ответ мальчик сказал: «Дайте мне ещё одну попытку». Меньшиков говорит: хорошо, но ты должен меня удивить. Абитуриент начинает заново читать, подходит всё ближе и ближе. Мастер говорит: «Всё, стоп, это никуда не годится». Юноша спрашивает: «А где ваши часы?» и смотрит на руку Меньшикова. Оказывается, абитуриент снял их с руки члена комиссии, пока подходил. Получается, он удивил мастера, и его приняли», — рассказывает девушка.
«На режиссуре поинтереснее, потому что с тобой разговаривают, чтобы узнать, какой ты человек, проверяют эрудицию. На актёрском важно, как ты выглядишь, потому что это физические данные для ролей. Например, нередко мастер набирает на курс людей с определённым типажом. Соответственно, если режиссёр собирается ставить «Братьев Карамазовых», он выбирает актёров с типажом «достоевская женщина», и, предпочтительно, чтобы в программе у тебя были отрывки из Достоевского», — рассказала Мария.
«Я поступала также в театральный в Новосибирске, там дошла до третьего тура, а на последнем слетела. В тот день, когда должны были объявить результаты, я писала вступительные на журналистику в НГУ. Я узнала, что не прошла, но это был хороший опыт. Я смогла многое узнать о себе как о человеке», — признаётся Мария.
«Если в Питере действительно чувствовалось, что к мальчикам было какое то особое, приоритетное отношение, то в Новосибирске я такого не ощутила. Здесь были равные возможности, условия для раскрытия своего потенциала. Мне не нужно было ещё в три раза сильнее из кожи вон лезть, чтобы доказать свою ценность.
Российские выпускники в соцсетях жалуются, что тратят огромные суммы, чтобы накрыть стол для комиссии на защите. По их словам, это необходимо, чтобы преподаватели снисходительнее относились к студентам. Распространена ли эта традиция в новосибирских вузах, узнала корреспондент ОТС-Горсайта.
В каждом университете сумма, потраченная на защиту диплома, отличается. В НГТУ, например, выпускники скидываются в среднем по 300 рублей.
«У каждой кафедры защита проходит по-разному. В основном мы ставим на стол педагогам воду, фрукты, орехи, кому-то — букетик. То есть ± 300 рублей с человека. Нас было 18», — рассказывают дипломники.
Многие студенты желают «задобрить» преподавателей, чтобы защита прошла успешно. А кто-то просто хочет сделать приятно научным руководителям и поблагодарить их за проведённые вместе годы.
«Мы купили пару тортиков и оставили комиссии, чтобы после защиты они попили чай. Мы делаем это по своему желанию, к тому же, это своеобразная традиция: так поступают все другие группы. Выпускники прошлых лет дарили подарки научным руководителям. Опять же, добровольно», — поделились с Горсайтом студенты НГПУ.
Во многих вузах на столах у комиссии стоят только маленькие бутылки с водой.
«Официального требования у нас не было, так как преподаватели сразу предупредили, что это «незаконно». Нас попросили не заморачиваться. Единственное, члены комиссии заявили, что не отказались бы от еды: мы купили пиццу на всех (в том числе, и для себя). Отнесли её на кафедру, где уже после защиты наставники спокойно смогли пообедать. А на столы ставили только воду», — рассказала выпускница СИУ РАНХиГС.
В НГУ тоже особых требований к студентам не было — всё по классике: цветы и вода.
«Нам сказали, чтобы мы ни в коем случае не вздумали накрывать стол на защиту, потому что это можно посчитать за взятку. Попросили только букеты «для настроения» и воду. Мы по ошибке купили газированную, но никто особо не возмущался», — рассказывают студенты.
Без конфузов всё равно не обошлось. Кто-то из преподавателей предложил «нарвать сирень по дороге» и поставить на стол членам комиссии. Студенты принесли букет, но у одного из рецензентов началась аллергия. Растения пришлось выбросить.
Но не все педагоги отказываются от фуршета. В одном из университетов бакалавры покупают еду комиссии каждый год.
«Мы подошли с этим вопросом к преподавателям — слышали, что есть такая традиция. Нам сказали: «Мы не настаиваем, но будет здорово, если вы накроете на стол». Также добавили, что выпечки, колбасной нарезки, фруктов и воды вполне достаточно», — рассказали выпускники другого новосибирского вуза.
На почве этого у студентов возник конфликт. Кто-то хотел сделать стол эстетичным, а кто-то практичным.
«Некоторые в группе хотели заказать несколько маленьких канапе, чтобы стол выглядел красивее, но тогда было быменьше еды. Остальные решили, что будет правильнее сделать обычную нарезку: может быть, это не так красиво, зато получится больше и дешевле. Один человек считал, что, комиссия нас «завалит», если мы накроем недостаточно красиво, но это мнение никто не поддержал», — поделились дипломники.
Многие студенты полагают: чем дороже еда на столе, тем лояльнее комиссия будет относиться к выступающим на защите. Однако такой закономерности ещё никому проследить не удалось.
В 2024 году Еве Беловой поставили страшный диагноз: злокачественное новообразование длинных костей нижней конечности. За это время девочка перенесла несколько операций и курсов химиотерапии. Сейчас ей необходимо продолжить дорогостоящее лечение в Китае. Подробнее — в материале Горсайта.
Всё началось с боли в колене, которая появилась неожиданно. Мама Татьяна сразу отвела дочь к детскому хирургу. Он списал симптомы на артроз и выписал обезболивающую мазь и таблетки.
Спустя два месяца в травматологическом отделении также не смогли поставить верный диагноз. На тот момент Ева заканчивала 9-й класс. Только после сдачи выпускных экзаменов подростку сделали МРТ, которое выявило подозрение на онкологию. Школьнице незамедлительно провели биопсию.
«Мы все были шокированы, не могли поверить, что это происходит с нами. Я старалась отвлекать Еву, говорила, что информация ещё неточная. В итоге нам поставили диагноз: остеосаркома правой большеберцовой кости, 4-я стадия. Но я продолжала подбадривать дочку и верить в лучшее», — рассказала Горсайту мама девочки Татьяна.
Вскоре семья отправилась на лечение в Санкт-Петербург. Уже 16 августа 2024 года Ева начала первый курс химиотерапии.
Лечение давалось очень тяжело. У Евы проявились многочисленные побочные эффекты: стоматит, тошнота, рвота. Через неделю после начала первой «химии» выпали волосы. Для девочки и её мамы это стало отдельным ударом, ведь у Евы всегда были длинные красивые локоны.
Кроме того, появились метастазы в лёгких, а также пошли осложнения на сердце и печень. Пришлось параллельно наблюдаться у кардиолога: высокий пульс сохраняется у девушки до сих пор.
Еве также провели операцию по установке эндопротеза на ногу. После вмешательства ребёнку заново пришлось учиться ходить.
Всего терапия в Петербурге длилась с августа 2024-го по март 2026 года. За этот период сибирячка прошла три линии химиотерапии (последняя — с иммунотерапией). Врачи сделали ей две операции на левом лёгком и одну — на правом. Было множество переливаний крови.
Из-за побочных эффектов девочка с трудом пила воду, не говоря уже о еде, и похудела до 39 килограммов. Показатели анализов падали практически до нуля. Но каждый раз Ева восстанавливалась и верила, что лечение поможет.
10-й класс Ева окончила дистанционно. С началом 11-го класса семья забрала документы из школы, решив возобновить учёбу только после выхода в ремиссию.
Тем временем Татьяна узнала о возможностях лечения рака в Китае. Российские врачи отказались продолжать терапию, так как вокруг эндопротеза появились новые очаги опухоли.
На второй этап лечения семья поехала в Шанхай. Для этого Татьяне пришлось открыть сбор средств в соцсетях. Откликнулось множество людей, хотя сибиряки не надеялись на такой резонанс.
«Мы смогли собрать деньги за несколько дней и полететь в Китай. На тот момент Ева два месяца оставалась без лечения, а саркома — очень агрессивная болезнь», — отметила Татьяна.
В Китае Еве провели три курса химиотерапии. Перед последним курсом диагностика показала, что метастазы в лёгких удалось стабилизировать: они не уменьшились, но перестали расти, и новые очаги не появлялись.
Недавно школьница начала курс лучевой терапии. Всего требуется 10 сеансов, четыре из которых Ева уже прошла. Сейчас врачи проводят поддерживающую терапию, чтобы привести показатели организма в норму.
В марте в Гуанчжоу Еве сделали брахитерапию: имплантировали радиоактивные зёрна йода-125 в мягкие ткани вокруг эндопротеза. После этого пациентка была вынуждена передвигаться на коляске.
Позже на ноге открылась рана, из которой сочилась жидкость. По словам Татьяны, так распадается опухоль и выходит наружу.
«Протез стал менее устойчивым, ходить теперь больнее. Но хочется верить, что это временно, и когда Ева окрепнет, она снова сможет передвигаться самостоятельно. Сейчас же врачи делают акцент на стабилизации метастаз и поддержании организма», — объяснила собеседница Горсайта.
Пока врачи не дают ни плохих, ни хороших прогнозов: всё зависит от реакции организма Евы. Клиника в Китае составила план расходов: оплата очередного курса обойдется в 241 190 юаней (примерно 2,9 млн рублей). Для Татьяны это неподъёмная сумма, поэтому она открыла сбор на своей странице во «ВКонтакте».
«Также мы были бы благодарны, если бы нашлись фонды, которые взяли бы нас под своё крыло и помогли в решении организационных вопросов», — уточнила мама девочки.
Татьяна добавила, что до болезни Ева была активным и творческим ребёнком, мечтала поступить в архитектурный университет, но планы пришлось отложить. Сейчас главная задача — выжить. Мама и дочь не отчаиваются и продолжают борьбу.
Все неравнодушные могут помочь семье материально, переведя средства по номеру телефона Татьяны: +7 913 701-76-76 (СберБанк). В комментарии к платежу обязательно укажите: «На лечение Евы», «Благотворительность» или аналогичную пометку.
