Театр кукол — это мир, где дерево, ткань и поролон обретают душу. Артистка Новосибирского театра кукол Полина Дмитриева знает об этом не понаслышке. За её плечами — десятки ролей, гастроли в Индии, Иране и Китае. В её рассказах оживает не только кукла, но и сама профессия — сложная, требующая координации, эмпатии и умения дружить с предметом.

В России истоком театра кукол стали традиционные языческие обряды и скоморошьи игрища. Первые куклы, найденные в Москве на Красной площади, датируются XV веком. Немецкий путешественник Адам Олеарий в 1636 году впервые упомянул уличные кукольные представления. Главный герой — Петрушка — появился на рубеже XVI–XVII веков. Это русский шут в красном кафтане и колпаке, с крючковатым носом и дубинкой в руке. Считается, что его прообразы — итальянский Пульчинелла и немецкий Кашперле, но в России он обрёл собственный характер.

В XVII веке распространился вертеп — передвижной кукольный театр, дошедший через Смоленск и Москву до Урала и Сибири. Первые профессиональные театры кукол открылись в Москве и Петербурге в 1918 году. Сегодня в России действует более сотни государственных театров кукол, и Новосибирский театр — один из них — продолжает эту тысячелетнюю традицию.

С чего начинается жизнь куклы сегодня? По словам Полины, с внимания к деталям — к маске, пластике, системе управления.

«В каждой кукле живёт искра. Она очень часто выражается через маску куклы — через выражение лица. Надо поймать настроение, поймать специфическую пластику, потому что у каждой куклы разные системы, они по-разному управляются, у них разные скорости. Важно, чтобы маска с типом куклы не спорила, а потом понять, как её озвучить, как к ней пристроиться. Это не сразу. Искорка находится в процессе репетиций, а потом можно и на спектакле выяснить что-то неожиданное», — рассказала Полина.

Актёры относятся к куклам как к живым существам. Полина вспоминает коллегу:

«Она говорит уроненному стакану: «Ой, за что я тебя так обидела?». С куклами происходит то же самое. Ты волей-неволей реагируешь так же, а потом сам над собой смеёшься, потому что кукла вроде неодушевлённая. Я даже проверила по словарю — она одушевлённая! Но ты всё равно относишься к этому предмету с таким же сочувствием и эмпатией, как к человеку».

Суеверия в театре кукол — не пустой звук. Говорят, если уронить куклу, она может «мстить». Когда актёр роняет куклу, он говорит ей «прости». Это феномен, который сами актёры не в силах объяснить.

Полина не планировала работать с куклами — хотела заниматься музыкой, поступать на звукорежиссёра. Но судьба распорядилась иначе:

«На артиста драмы не взяли, а на артиста театра кукол взяли. Кто-то очень долго с этим мирится, но я сразу почувствовала, что это мой мир. Потому что там нужно было делать кукол своими руками, и это прикладное мастерство помогает потом бережнее относиться к любой кукле — ты понимаешь, какой это трудоёмкий процесс. Я подумала: как классно, что в театре можно освоить столько навыков. А театр кукол — это ещё и театр художника. Меня это сразу привлекло».

И даже фортепианное прошлое пригодилось: работа с пластикой рук оказалась востребована в управлении куклами.

Куклы бывают разными. Полина поясняет:

«Есть перчаточные куклы — классика ярмарочного Петрушки, но на большой сцене их сейчас используют реже. Наша сцена приспособлена для тростевых кукол, от 50 сантиметров и выше. Есть марионетки, планшетные куклы, которыми управляют снизу, и куклы-маппеты — более современные, с подвижным ртом. Систем очень много, и постоянно придумывают что-то новое».

Особенно запоминаются большие куклы. В спектакле «Гамлет» — плоские «блинчики» из поролона:

«Они мягкие, но не везде сгибаются, поэтому у них очень специфическая, статуарная пластика. При этом само выражение лица куклы уже создаёт мощный образ. Например, у Гертруды — застывший рот, такой бесконечный вопль матери. Его не надо дополнять, достаточно поставить куклу рядом и работать рукой — она оживает. А в спектакле «Похороните меня за плинтусом» — настоящий гигант. На кукле может стоять до восьми артистов. Каждый отвечает за свою часть — ногу, колено, руку. Парни держат тяжёлое тело, девчонки поддерживают ножки. Казалось бы, один персонаж, а по факту восемь человек, которые работают в полной синхронизации».

По словам Полины, театр кукол может рассказывать истории без единой реплики. Даже в обычных постановках без слов можно передать эмоции — например, когда актёры играют деревья в сказках Сергея Козлова.

«В спектакле «Девочка со спичками» кукла была размером чуть больше стакана, а мир взрослых показывали только ноги артистов. Девочка оказывалась в огромном, враждебном мире, а все предметы становились знаками и символами. Это очень мощно».

Театр кукол не знает границ. Спектакль «Петрушка» играли в Индии, Иране и Китае. И каждый раз по-новому:

«В Иране нас спросили: «Почему на английском?» — и мы за ночь придумали фишку: Яна говорит с Петрушкой по-русски, а с залом — по-английски, да ещё добавляет местные слова. Спектакль стал живым интерактивом. Это возможно, потому что мы его хорошо знаем и он очень игровой».

Некоторые спектакли уходят. Полина признаётся, что расставания бывают грустными:

«У нас был «Снежный цветок» по сказкам Козлова — очень лиричный, медитативный, философский. Но для новогоднего репертуара зрители хотят больше веселья, поэтому его списали. Артисты долго защищали, было грустно прощаться. Я играла там ёжика, и осталась светлая грусть. Но в театре так бывает: спектакли уходят, если устарели или не нашли своего зрителя».

На вопрос, кто же главный в театре кукол, Полина отвечает без колебаний:

«Главная — кукла. Без неё, без этого мощного символа, без особой жизненной искры, которая на нас так похожа и одновременно отличается, театр кукол невозможен. Мы спорим о том, какие куклы должны быть, но все сходятся в одном: именно она — сердце всего».

Ранее Горсайт рассказал, что удивило сибирячку в культурной столице.