Педиатр

В семье Полины Ильинской есть медицинские работники, поэтому с детства она знала, кем хочет стать, когда вырастет — другие варианты не расматривались. Ожидания от профессии оправдались.

«О поступлении никогда не жалела, бросать и менять направление тоже не думала. Бывала сильная усталость от огромного объёма информации, может быть что-то вроде выгорания, но уйти никогда не было желания», — признаётся девушка.

Над выбором направления студентка долго не думала. 

«Учусь на педиатрическом факультете, просто потому что люблю детей и с ними легче найти общий язык, чем со взрослыми. Насчёт ординатуры ещё не уверена на 100%, потому что только начинаем погружаться в разные специальности и каждую неделю у меня меняется мнение: то я хочу потом пойти в гастроэнтерологию, то в неонатологию, то еще что-то, но я точно знаю, что буду работать с детьми», — поделилась с Горсайтом Полина. 

Пока что девушка рассматривает оториноларингологию, потому что папа работает ЛОРом.

Для погружения в медицинскую среду, студентам проводят анатомические практикумы. По словам девушки, занятия в морге — это одновременно и страшно, и интересно. 

«Я вообще до этого с мертвыми не сталкивалась, а тут ты заходишь, и сразу с порога каталки лежат с людьми, вообще ничем не прикрытые. Запах там специфический, противный. Зрелище тоже не из приятных, потому что с трупами обращаются небрежно. Но плохо мне не стало. Ко всему можно привыкнуть, в последующие разы уже было не так противно», — делится Полина.

Первая практика у студентки прошла в регистратуре поликлиники. Следующая — в отделении гнойной хирургии, в гинекологии и гастроэнтерологии. Самое сложное и интересное — операционный блок.

«Первая операция, которую я увидела — удаление селезёнки. Я смотрела на весь процесс от начала до конца. Когда орган достали, я была в шоке: селезёнка просто гигантская, размером, наверное, с мою голову. Мне не стало плохо, я не отвернулась, но потом я начала обращать внимание на трубки, которые идут из брюшной полости: они «отсасывают» кровь и ведут в огромную банку, которая уже была наполовину наполнена. В этот момент меня затошнило. Я понимала, что это первый признак того, что я могу сейчас упасть в обморок», — рассказывает Полина. 

По словам девушки, во взрослом отделении пациенты чаще всего относятся к студентам скептически: не идут на контакт, не делятся симптомами и ощущениями. Есть и те, кто помогает молодым специалистам собрать анамнез для истории болезни, разрешает проаускультировать и пропальпировать.

«В детских отделениях в какой-то степени проще коммуницировать: дети рассказывают абсолютно всё, что можно и нельзя. Но возникают другие сложности: во-первых, дети не всегда чётко могут описать свои жалобы, в отличие от взрослых. Во-вторых, нужно взаимодействовать с родителями, а отсюда вытекает недоверие, потому что дети — самое ценное, что у них есть, и не дай Бог какой-то студент прикоснется или сделает что-то не так. К родителям тоже нужен особый подход», — признается девушка.

Сейчас Полина учится на четвёртом курсе НГМУ — теория заканчивается, и начинается практика, что даётся студентке намного легче. Теперь девушка задумывается о трудоустройстве. Недавно она сдала экзамен на право работать средним медперсоналом, будет медсестрой: хочет погрузиться в реальную медицину. 

Терапевт

Павел Веденеев решил связать свою жизнь с медициной сразу по нескольким причинам.

«Первое: я знал, что, будучи врачом, я всегда буду востребованным, потому что люди всегда будут болеть, тем более, в нашей стране есть кадровый дефицит в отношении врачей. Второе: я знал, что здесь нужно учиться, а значит пребывание в университете не пройдёт зря», – делится Павел.

«Третье: когда я был в гостях у тети за границей, мне стало плохо, я попал в местную амбулаторию. Тётя у меня тогда спросила, не хочу ли я стать врачом. Не знаю, повлиял ли этот вопрос, но я всегда вспоминаю этот момент. Четвёртое: в конце десятого класса я расстался с девушкой, и после этого я впал в депрессию, и чтобы забыться, пошёл в медицинский вуз. Пятая причина: мне казалось, что закончить мед – это большое достижение, и я хотел выполнить этот челлендж», – признаётся Павел. 

С самых первых дней уровень тревожности студента был очень высок. Подливали масло в огонь и высказывания сотрудников университета. 

«Во время экскурсии по вузу нас встретила пожилая женщина — хранительница лекционников, которая сказала: «У вас больше нет жизни, забудьте. Теперь вы будете только учиться: ни дружить, ни гулять, ничего. Сейчас начнётся полная жесть». Я помню, что все похихикали, а я очень сильно испугался», — вспоминает Павел. 

Уже на третий день обучения в медицинском от стресса и переживаний у студента развился эрозивный гастрит. Утром кусок в горло не лез, Павла вырвало кровью, а потом поднялось давление. 

«В этот день должна была быть анатомия, а я знал, что её нельзя пропускать: нас сильно запугали. Мама вызвала скорую, меня увезли. В итоге я попал в хирургический стационар. Мне обследовали желудок: там были эрозии и прочее. Я помню, что говорил родным, что мне нужно бросать учёбу сейчас, отчисляться, потому что я не успею нагнать. К счастью, родители не поддержали моё решение. Через пару дней меня выписали», – вспоминает медик.

Вновь о смене профессии Павел задумался, когда впервые проходил практику в поликлинике: приём загруженный, на пациента мало времени, электронные медкарты постоянно виснут. Решения в таких условиях нужно принимать молниеносно, чтобы уложиться во времени приёма и успеть сходить на вызовы — их бывает по восемь штук в день. После работы там, студент понял, что хочет работать только в стационаре, а не в поликлинике.

В морг студентов водили ещё на первом курсе. К счастью для некоторых из них, процесс вскрытия им не показали. 

«В соседнем помещении делали вскрытие ребёнка возрастом несколько месяцев. Он умер от кишечной инфекции. Хотя во вскрытии не было ничего страшного, это меня настолько впечатлило, что эта девочка потом снилась мне пару ночей», — признался медик.

Гораздо большее впечатление на Павла произвела судебная медицина. Ещё один поход в морг состоялся на шестом курсе — обстановка напоминала фильмы ужасов. 

«Мы спускаемся на первый этаж и уже на лестничной клетке начинаем чувствовать этот отвратительный, крайне выраженный запах. Он был в десятки раз сильнее, чем тогда, на первом курсе. Мы шли гуськом друг за другом, в меня вцепилась одногруппница и сказала: «Паша, веди меня, мне очень страшно, я случайно посмотрела в сторону». Многие, почуяв этот тошнотворный запах, разворачивались и уходили. Я шёл вдоль коридора и видел эти трупы: кто-то лежал в спортивном костюме, кто-то был обнажённый. Они лежали практически друг на друге. Один из них был какого-то чёрно-зелёного цвета», – вспоминает Павел.

Будущие медики зашли в зал, где делали вскрытие: там лежала пожилая женщина, рядом с ней висельник. Так как это было занятие по судебной медицине, студенты проверили тела на наличие кровоподтеков. Потом пришел судмедэксперт и со словами «Вам лучше отойти».

В этот момент в помещение зашёл мужчина крепкого телосложения с пилой в руках. Студент понял, что это точно не медицинский работник.

«Этот мужчина разрезает бабушку от горла до паха. Потом берет пилу, распиливает грудь вдоль, засовывает руку в шею, достает глотку, гортань, пищевод вместе с языком, поддевает всё это ножом и достаёт», — вспоминает молодой человек. 

Несмотря на то, что Павел — молодой специалист, он уже видел, как на операционном столе умирают пациенты. 

«Помню, как я проводил сердечно-легочную реанимацию во время операции. Пациентка очень тяжелая была, когда её зашили, у неё остановилось сердце. Коллеги сказали: "Да ёлки-палки, сейчас, поди, ещё не заведется". Мне сказали: "Учись делать реанимацию". Я сделал всё правильно, но у неё сразу сломались рёбра. У пожилых людей это базовое осложнение. К сожалению, пациентка всё равно умерла», — делится Павел. 

По словам медика, за жизнь человека врачи всегда будут сражаться до последнего. Смерти он воспринимает тяжело, но надеется, что с опытом переживать станет меньше.

«Когда я уже работал врачом в ординатуре, я ходил на вскрытие своих пациентов. Важно понять, из-за чего они умерли. Очень необычное чувство, когда ты недавно лечил человека, разговаривал с ним, а теперь ему делают вскрытие при тебе», – признаётся Павел. 

Сейчас врач учится на третьем курсе аспирантуры. Он выбрал направление педиатрия. Сам Павел уходить из профессии не собирается, но за много лет обучение, ряды студентов меда заметно поредели.

По словам аспиранта, как правило, из медицины уходят девушки, которые вышли замуж, родили ребенка и поняли, что им неинтересно сидеть в поликлинике. Обычно они занимаются психологией или IT.

«У моей супруги Ольги по маминой линии все врачи. Её тоже затащили в медицину. Она училась без особого энтузиазма. Она просто не любит, взаимодействовать с людьми: очень тяжело, когда каждый день к тебе приходят люди с жалобами, надеются на твою помощь. Это накладывает определенный отпечаток на психику и здоровье. Ты постоянно думаешь о пациентах, особенно, если они тяжёлые. Каждый пациент — это, по сути, проект, в него надо вкладываться, думать, планировать. Уходя за пределы учреждения, надо уметь с этого переключаться», — считает Павел.

Напомним: транспортировочная бригада Новосибирской облбольницы спасает жизни пациентов.