Искусство шутовства — одно из древнейших в мире. Ещё в Древней Греции существовали параситы — люди, которые развлекали богатых господ за вознаграждение. Слово это означало «сотрапезник» или «гость», но со временем стало синонимом «дармоеда» — именно от него произошло современное слово «паразит». В Древнем Риме обычай иметь при пире шута стал обязательным: его сажали за один стол с хозяевами, но с условием, чтобы он постоянно был в весёлом настроении, не обижался на оскорбления и с улыбкой принимал удары брошенных в него кубков.

В России аналогами шутов были скоморохи — бродячие актёры, музыканты, акробаты и кукольники. Церковь преследовала их, называя «бесами», а власть не любила за крепкие словечки в свой адрес. Однако при дворах российских монархов шуты тоже были — достаточно вспомнить Ивана Балакирева при Петре I или Яна Лакосту, с которым царь любил вести богословские споры.

История новосибирского Театра шутов началась не с грандиозного замысла, а с обычного разговора. Александра Мухина вспоминает:

«Макар — хотя на самом деле его зовут Вадим (Вадим Шмелёв) — давно мечтал о том, чтобы в среде исторической реконструкции и ролевых игр появилось что-то театральное, с юмором. Но у него не было для этого людей».

В какой-то момент в это хобби пришли Александра и её подруга Дина. Как рассказывает Мухина, Дина проговорилась, что они практически всё необходимое для средневекового шута уже умеют.

«Изначально речь шла не о длительном проекте, а о том, чтобы на одной военно-исторической игре были шуты у французского короля. Дина говорит: «Вот, я умею жонглировать, у меня есть акробатическое прошлое». И Александра тоже умеет. И оказалось, что мы подписаны это сделать — причём не только сами, но и кого-нибудь ещё обучив».

Так, почти случайно, родился театр, который сегодня называют единственным за Уралом. Хотя, уточняет Александра, коллективов, занимающихся шутовским искусством, в России немного — она знает о театре в Тюмени и о «Рейниках» в Санкт-Петербурге.

Подготовка к выступлениям — процесс серьёзный и регулярный. Репетиции проходят два раза в неделю: в будни вечером и в выходной. Сначала участники осваивают базовые трюки: жонглирование, акробатику, мимику. А потом, когда появляется конкретный заказ, начинается постановочный процесс.

«Мы понимаем, что через два месяца будем выступать, и решаем, что хотим показать. Если это ролевая игра, где от нас требуется изобразить бродячий театр с постановками на 10–20 минут, — делаем маленькие сценки. А если большой фестиваль — готовим масштабный номер со сменой трюковых групп», — рассказала Александра.

В арсенале театра — множество жанров. Кроме жонглирования мячиками, артисты осваивают кольца, стафы - короткие палки, похожие на те, что используют в файр-шоу, но без огня. Вместо него актёры цветные ленточки для красоты. Есть в театре и ходули — их форму старались снимать именно со средневековых изображений. Акробатика, поддержки, балансы — всё это требует постоянной работы с телом.

Одна из важнейших составляющих образа шута — костюм. Александра отмечает, что каждый участник сам разбирается, как ему пошить одежду, а она лишь одобряет фасоны и ткани.

«Почему важно передать всё именно так, как было в Средневековье? Наверное, потому что это дань вежливости. У нас есть пласт работы с фестивалями исторической реконструкции — это такой пропуск. Если все там воспроизводят какое-то время, то логично и нам воспроизводить это же время и делать это с нехудшим качеством».

Хотя и шуты, и клоуны веселят публику, между ними есть принципиальная разница. Александра поясняет:

«Клоун работает очень много на паузе, на некой проекции. Он стоит и смотрит, а зритель уже сам придумывает: он мне не доверяет? Ему грустно? Клоун работает на зрительном контакте с каждым отдельным человеком. Он сам не обязан быть шумным и весёлым — может быть даже грустным клоуном, а людям с него смешно. В нашем театре шут, если он грустный, — громко грустный. У него и активная мимика, и жестикуляция, и желательно, чтобы он ещё завыл. Если весёлый — активно весёлый, мы много двигаемся. Наша задача — восхитить мастерством, привлечь к себе внимание. Если клоун выходит на сцену и просто стоит, мы себе такого позволить не можем. Мы должны врываться громко, ярко, быстро, чтобы глаз просто на рефлексе дёрнулся», — говорит она.

В репертуаре театра — около десяти постановок, которые артисты называют «сказками». Среди них — скандинавская сага, «Духовные стихи о Егории Храбром», сказки фольклориста Марии Смолиной, а также «Золушка», «Красавица и Чудовище», «Кот, Лиса и Петух». Задачей артистов является взять известный сюжет и сделать его смешно. Например, в «Красавице и Чудовище» актёры наделили дочерей купца характерами, с которыми чудовищу было нерадостно:

«Первая дочь бьёт его сковородкой. Вторая, наоборот, тискает: «Ой, плюшевый котёнок!» — ездит на нём верхом. Когда приводят третью, чудовище пытается смыться в закат. А купец остаётся среди этих троих дочерей, смотрит на них, кричит: «Мужик, подожди!» — и бежит за чудовищем», — поделилась Александра.

На вопрос о том, как балансировать на грани остроты и оскорбления, Александра отвечает чётко:

«Есть самый простой вариант — шутить над собой. Ты можешь надеть на себя те же качества, над которыми хочешь пошутить в другом, и если это сделать не слишком грубо — всё будет нормально».

Она перечисляет темы, которых лучше избегать: религия, политика, сексуальная ориентация.

Театр Шутов регулярно выступает на ролевых играх и реконструкторских фестивалях — «Княжий двор», «Сибирский плацдарм», «Себагонь». Их приглашают библиотеки, филармония, они выступают на балах с историческими танцами.

Ранее в материале Горсайта рассказали, что неделя клоунов началась в Новосибирске.